23 сентября возле деревни Потапово в Красноярском крае произошло очередное столкновение медведя и человека. 39-летний охранник лесозаготовительной техники погиб. Интерфакс

Вопрос не только в том, почему медведь вышел к человеку. Вопрос — куда ему ещё было идти.

В 2026 году в России популяция медведей действительно выросла. Но рост численности не объясняет выход к людям. Дикие животные, в том числе хищники, сторонятся людей. Выход в человеческие поселения для них — опасный и отчаянный шаг, вызыванный острой нуждой и безысходностью. Минприроды и эксперты среди причин называют: неурожай естественных кормов, пожары, открытые свалки и расширение хозяйственной деятельности в местах обитания животных. РБК

Биолог Михаил Кречмар прямо связывает нынешние выходы медведей с нехваткой кормов и человеческим мусором: зверя привлекает отнюдь не сам человек, а оставленная им еда. Правмир

Перед спячкой бурому медведю нужно быстро накопить жир. Если урожай плохой, он ищет еду на свалках, возле открытых контейнеров, туристических баз, пасек и мест разделки рыбы.

Но естественный корм исчезает не сам по себе.

Лес режут дорогами, просеками, карьерами и линиями электропередачи. Его выжигают пожары, вычищают под промышленную добычу, превращают в сырьё для экспорта. В конце июля МЧС сообщало, что площадь, пройденная пожарами в Красноярском крае, приблизилась к 600 тысячам гектаров. Такие пожары уничтожают кормовые угодья и заставляют животных менять маршруты. МЧС России

Есть и вполне конкретные деньги. В первом полугодии 2026 года Китай получил 6,4 млн кубометров российских пиломатериалов — 59% всего российского экспорта этой продукции. При этом в самом Китае продолжают действовать жёсткие ограничения на вырубку лесов. Интерфакс

Лес Сибири превращается в товар, Китай получает сырьё и продукцию, а местные жители получают пожары, разбитые дороги и голодных медведей у посёлков.

Помимо легальных — процветает и незаконная вырубка. В Иркутской области за 2025 год выявили 404 незаконные рубки объёмом 14 773 кубометра, ущерб лесному фонду — 184 млн рублей. IRK.ru

На Дальнем Востоке кедрово-широколиственные леса — дом амурского тигра и кормовая база для кабанов, косуль и других копытных. В 2020 году выявили почти 300 фактов незаконной рубки объёмом 57,5 тыс кубометров, ущерб — 3,3 млрд рублей. Центр «Амурский тигр»

Директор Центра «Амурский тигр» Сергей Арамилев объясняет: когда в местах обитания тигра начинают рубить лес или уничтожать кедровник, зверь расширяет территорию, пересекает дороги и проходит рядом с населёнными пунктами. Конфликт заканчивается отстрелом и гибелью животного. ФедералПресс

Легален статус или нет — последствия лишь суммируются.

Георазведка вокруг золотого месторождения «Глухое» около Сихотэ-Алинского заповедника проходит на легальных основаниях. Администрация заявляет: промышленная добыча приведёт к загрязнению воды, шуму, разрушению местообитаний и нарушению миграционных маршрутов животных. Сихотэ-Алинский заповедник

Тигры или медведи — один сценарий. Уничтожается кормовая база и лесные маршруты, а затем отстреливается «агрессивный» зверь, который пытается выжить в условиях, в которые его поместил человек.

В Красноярском крае на сезон установлен лимит охоты в 5037 медведей. К началу сентября уже уничтожили 175 животных. НКК

Но отстрел не восстанавливает лес, не отменяет растущие темпы вырубки, не возвращает ягоды и орехи, не закрывает свалки и не отменяет строительство новых предприятий и дорог.

Нужны сохранение миграционных коридоров, жёсткий контроль рубок, восстановление леса не на бумаге, а на местности, запрет промышленного освоения участков, критичных для животных. А также закрытые контейнеры и контроль пищевых отходов возле деревень, баз отдыха и лесных предприятий.

Пока что работает удобная для всех, кроме животных и местных жителей схема. Лес продают, прибыль считают, звери выходят к людям, люди страдают, а зверей уничтожают как проблему.

И на фоне такого количества несчастных случаев пора задать вопрос: почему мы сначала уничтожаем дом медведей ради древесины, золота и инфраструктуры, а потом убиваем самих медведей за то, что им больше некуда идти?

Жена бойца СВО из села Боец Кузнецов в Партизанском районе Приморья несколько лет не может добиться от местной администрации признания барака 1952 года постройки аварийным. По ее словам, частный дом, оставшийся от старости частично без стен, с обвалившимся фасадом и дырами в крыше — это единственное жилье ее мужа, который с 2022 года находится за «ленточкой».

Женщина рассказала Telegram-каналу «Анонимный канал Шариповой», что добивается признания дома аварийным уже не первый год. Чиновники, как отметила Марина, требуют, чтобы экспертизу здания, где вырос ее супруг — портовый служащий, семья оплатила самостоятельно.

«Здесь уже очень много лет никто не проживает, потому что в таком состоянии здесь невозможно. Администрация в том году в декабре пришла, посмотрела, пофотографировала, подтвердила, что оно нежилое. Была тишина долгая, месяца два. Я обратилась опять к ним, а они ответили: идите сами за свой счет делайте экспертизу подтверждения здания нежилым. У меня нет свободных денег на это», — посетовала она.

Марина рассказала, что несмотря на то, что в этом бараке всю жизнь прожили родители Дмитрия, он сам и его сестра, дом долгое время не стоял на кадастровом учете.

«По сути, это был дом-призрак. Люди в нем прописаны, коммуналку платили, а на балансе барака ни у кого нет», — пояснила она, добавив, что за время нахождения супруга на СВО ей удалось через суд оформить за ним право на жилплощадь. Теперь она пытается добиться от местной администрации признания этого жилья аварийным.

По словам женщины, ранее она обращалась в профильную организацию в Находке, где ей насчитали примерную стоимость экспертизы — 50 тысяч рублей, но предупредили: результат всё равно не будет принят — нужно обращаться в организации краевого центра, где расценки в разы выше.

В апреле супруге бойца спецоперации удалось лично встретиться с представителем администрации Партизанского муниципального округа. Марина так пересказала ее диалог с первым заместителем главы администрации Партизанского муниципального округа Виталием Сопатенко на личном приеме.

«Он меня принял и выслушал мою проблему. Я говорю: „У меня нет таких средств. Помогите чем можете. Может, юристы у вас есть. Помогите, дайте кого-нибудь, кто поможет в этом вопросе“. На что мне ответили: „Вас таких эсвэошных много. Помогать мы вам всем не можем“. А в итоге он [Сопатенко] мне еще ответил: „А что, ваш муж не получает 200 000 своих военных денег? Попросите в следующем месяце его прислать больше“», — передала суть разговора она.

По словам женщины, 7 сентября она разговаривала с главой округа, который аналогичным образом сослался на некий закон и заявил, что администрация не может выделить бюджетные средства и как-либо помочь ей с проведением экспертизы.

На момент публикации нашему корреспонденту не удалось связаться с представителями администрации Партизанского округа, чтобы получить комментарий по ситуации с аварийным бараком. По телефонам приемной главы Александра Степанова и его помощников, указанным на официальном сайте, никто не ответил.

Мы в MAX и Telegram.

VLADIVOSTOK1.RU